Какие бывают сценаристы

Редакторы сценарных отделов киностудий занимаются главным образом тем, что читают плохие сценарии. Но иногда и они мечтают… Однажды, оторвавшись от чтения, я смотрел в окно и мечтал. Поток моих мыслей был прерван появлением в комнате какого-то человека.

— Здравствуйте, — сказал кинодраматург Бутылкин и решительно кинул на стол большой желтый кожаный портфель. Потом он сел, распахнул светлый пиджак, сунул в рот трубку и спросил:

— Прочли сценарий?

— Да, прочел, — несколько оробев от его решительного вида, ответил я. — Но, понимаете, по-моему, он еще слаб…

— Что вы, — удивился Бутылкин. Потом оскорбленно добавил:

— Я написал настоящую сатирическую комедию, возрождающую боевые традиции советской киносатиры.

— Несомненно, — пришлось согласиться мне, — но, понимаете, образы…

— Образы моей комедии, — убежденно заговорил кинодраматург. — достаточно выразительны и в то же время глубоко типичны. Например, главный герой — Навуходоносов. Это ведь законченный тип бюрократа. Вы заметили в нем очень важную тонко схваченную черту — он не выносит критики и не прислушивается к подчиненным… А положительные герои — Петя и Катя? Это же такие милые молодые люди, что на них поглядеть будет приятно… Прелесть что за герои!

— Но сюжет…

— Сюжет в высшей степени оригинальный, — твердо сказал Бутылкин, встал, выбил пепел из трубки и заходил по комнате, сверкая оранжевыми штиблетами. — Петя любит Катю. Критикует Навуходоносова. Тот его снимает с работы. Под давлением общественности восстанавливает. Часть действия происходит на Черном море — на пляже, на вышке для прыжков… Я не понимаю, что вам еще надо? Ведь это острая и нужная вещь…

Остановить поток его убежденных речей было необычайно трудно, но я попытался:

— Ну, уж если говорить о Черноморском побережье, то этот эпизод…

Бутылкин круто повернулся:

— Этот эпизод у меня во! — он выставил большой палец. — Во как написан! — И, видя, что я собираюсь открыть рот: — И начало и конец у меня во как написаны. А середина всобачена просто мастерски!

Отразив таким образом все возможные нападки на сценарий, он удовлетворенно сел и замолчал, с деланным интересом разглядывая комнату.

— Нет, — набравшись мужества, промолвил я, — сценарий в таком виде студия принять не может.

Бутылкин задумался и стал проницательно глядеть мне в глаза. Поглядев и подумав, он тихим голосом заговорил:

— Будем откровенны… Я понимаю, вам не нравится, что это вещь острая… Нет-нет, не возражайте, знаю. Но знайте и вы, что я человек принципиальный и приглаживать свое произведение не намерен. Ведь написал я его с единственной целью — с корнем вырвать бурьян, еще бытующий в нашей действительности…

Потом он со вздохом вытащил блокнот и, глядя мимо меня в стену, сказал:

— Какие места переделывать?.. Если надо… Пожалуйста…

— Слушайте… Вы меня неправильно поняли. Я не против остроты вещи, я хочу, чтобы она была хоть немного поинтереснее, чтобы она, как вам сказать… хоть немного напоминала художественное произведение…

«Да, да, да… — говорил его тоскливый взгляд, — заливай… Я-то знаю вас, редакторов, все вы перестраховщики!»

Несколько дней меня не покидало странное видение: мрачный Бутылкин, задыхаясь в волнах густого табачного дыма, пишет и рвет написанное, пишет и рвет… Я знал эту породу авторов и был уверен, что мы встретимся вновь. Эти люди очень упорны в достижении цели.

Он принес мне новый вариант сценария. Я бы не сказал, что Бутылкин мало поработал. Навуходоносов стал Дровосековым — толстым и симпатичным человеком, который помогает Пете и Кате соединиться, а в конце сценария дает им квартиру. Комедия называлась уже не сатирической, а лирической. И все же сценарий оставался по-прежнему плохим, о чем и было заявлено автору.

Кинодраматург Бутылкин очень обиделся. Всем вскоре стало известно, что он пострадал за правду от лакировщиков и перестраховщиков. А однажды, открыв газету, я прочел название фельетона: «Торжествующая беспринципность». Фельетон в очень остроумной и игривой форме рассказывал о том, как молодой сценарист Мышкин написал веселую комедию о нефтяниках и как мрачный редактор превратил ее в бесконфликтную драму. «До каких пор, — с благородным негодованием вопрошал автор фельетона Бутылкин, — редакторы студий будут сглаживать конфликты и тянуть кинодраматургов к лакировке?..»

Прошло несколько месяцев.

Однажды утром у меня зазвонил телефон. Говорил Бутылкин.

— Здравствуйте… Вам не нужен сценарий без отрицательных героев?.. Могу предложить… Пожалуйста…

Положив трубку, я стал думать об искусстве. Мне было грустно, что много еще у нас в кино водится таких сценаристов, как Бутылкин.

 
×

Отключите Adblock!

Использование различных блокираторов
может привести к некорректной работе сайта.